Переплетающиеся сцены

Цзян Гуанмин всегда умела смотреть туда, куда другим страшно — даже сквозь мигрень старой раны, которая иногда простреливает висок так, что перед глазами плывёт всё кроме сути дела. Год она сидела за регистраторским столом, вдыхала пыль чужих заявлений и считала дни, пока в её папке под стеклом лежало фото той самой девушки с Перчиком — чёрно-белое лицо, будто просящее не отпускать. Убийца растворился в тумане пригорода, будто и не было его вовсе, а Гуанмин осталась с этим холодным комком внутри: никто, кроме неё, не дёрнет этот узел снова.
В напарники к ней приставляют Ши Ло — шумного, заносчивого юнца, который больше верит страницам модных романов, чем опыту раненой «регистраторши». Он декламирует цитаты Гу Цзимина, щёлкает догадки, как орехи, и не понимает, что за этими уликами — чужая боль, что не впишешь в остроумный финал. Гуанмин сдерживается: ей нужно не расплескать злость, а вытащить из этого мальчишки всё толковое, что можно, пока она снова стучится в закрытые двери пригородных домов. На улицах по-прежнему тихо скулит Перчик — единственный свидетель. А где-то там, среди строк красивого бестселлера, может быть спрятан ключ — если только они вдвоём сумеют поверить друг другу хоть раз по-настоящему.